Встреча Н.Д.Солженицыной с Путиным

   Капитанская дочка

В ходе аудиенции у В.В. Путина Н.Д. Солженицына воззвала к верховному правителю, призывая остановить методически подготовляемую катастрофу школьного образования: «И о каком единстве нации мы вчера говорили? Что объединяло всех людей? Один — врач, другой — инженер, третий — не знаю кто, все знали сколько-то Пушкина, сколько-то Грибоедова, все друг другу могли говорить цитатами из „Горе от ума“ и все понимали. Не обязательно интеллигенты. Сейчас этого нет. А что может объединять людей? Только общая литература. Общее телевидение не объединит, и это правда. У нас ведь все делается только сверху — литературу надо бы вернуть. Выкинули ее, а что ввели? Учить коммуникации? Как друг другу улыбаться? Да этому люди и без уроков научатся».

Аудиенция завершилась отчаянным диалогом президента и вдовы: «Это мы еще обсудим вместе с министром образования». — «Два часа в неделю мало, Владимир Владимирович». — «Наталья Дмитриевна, я еще поговорю с Министерством образования».

Н.Д. Солженицына относится к числу тех немногих людей, которых В.В. Путин готов слушать, и вдова писателя прибегла к последнему средству, чтобы остановить безумие, творимое Кузьминовым — Фурсенко. Будем надеяться — а что еще остается? — что исход беседы будет подобен исходу встречи Маши Мироновой с матушкой Екатериной: «Все в неизвестной даме невольно привлекало сердце и внушало доверенность. Марья Ивановна вынула из кармана сложенную бумагу и подала ее незнакомой своей покровительнице, которая стала читать ее про себя... Государыня ласково к ней обратилась, и Марья Ивановна узнала в ней ту даму, с которой так откровенно изъяснялась она несколько минут тому назад. Государыня подозвала ее и сказала с улыбкою: „Я рада, что могла сдержать вам свое слово и исполнить вашу просьбу. Дело ваше кончено. Я убеждена в невинности вашего жениха. Вот письмо, которое сами потрудитесь отвезти к будущему свекру“».

Страна, где дети читают в школе «Капитанскую дочку», и страна, в которой из детей в школе воспитывают потребителей — это несколько разные страны. Ко второму случаю применимы слова А.И. Солженицына: «И неуютно же, и страшно будет в этой стране жить».

         http://russlife.ru/allday/read/kapitanskaya-dochka

Пушкин написал Есенина. Всё!!!!! Приехали!!!!!!!!!

Не думаю, что это монтаж и постановка.   С подобным явлением встречаюсь в жизни!!!!!!!!!

Уход "философского парохода" был катастрофой для России

Петр Щедровицкий
В сентябре-ноябре 22-го из России высылали философов, экономистов, юристов, врачей. Из всех российских губерний, в соответствии с тщательно составленным списком, с подпиской о невозвращении под страхом смерти. Высылка была «подарком» новой власти неугодным, так как заменяла смертную казнь. 29-30 сентября и 16-17 ноября 22-го «Философский пароход» - два рейса немецких пассажирских судов, «Oberbürgermeister Haken» и «Preussen» - вывез в Европу цвет русской мысли. 

Сегодня у нас есть возможность читать о том, что пережили эти люди вдали от России: вышли первые тома новой серии «Философия России первой половины 20-го века», посвященной творчеству, в том числе изгнанных, российских философов.
О потерях в российском интеллектуальном корпусе и судьбе мыслящих людей - в интервью с инициатором проекта «Философия России XX века», заместителем директора Института философии РАН по развитию, Петром Щедровицким. 

* * * Русский журнал: Петр Георгиевич, этой осенью интеллектуальная Россия отмечает печальную дату – 90 лет с ухода «философского парохода» из Петрограда. Понятно, что это символ: и до, и после двух знаменитых рейсов - «Oberbürgermeister Haken» и «Preussen» - большевики высылали, сажали и расстреливали людей мысли. И, тем не менее, «философский пароход» - некая точка отсчета для русского просвещения. Можно ли сегодня оценить урон для русской науки и культуры, нанесенный в 22 году? В каких отраслях мы потеряли знание?
Петр Щедровицкий: Безусловно, уход «философского парохода» был катастрофой для России. Мы потеряли живую мысль: экономистов, социологов, представителей исторических дисциплин, философов. Это создалоогромные провалы в различных сферах знания, но главное – стало причиной разрыва в воспроизводстве культуры мышления: и философского, и, чуть позже, научного. Разрыв этот невозможно восстановить только за счет культуртрегерской работы по переводу. Ведь даже хорошо перевести, что, как Вы знаете, не всегда получается, не значит понять.
РЖ: Когда же начался процесс восстановления утраченного знания?
П.Щ.: После распада СССР и созданной в нем машины по выхолащиванию даже мельчайших ростков свободного мышления. В 90-е и «нулевые», с огромным – часто, столетним - опозданием в Россию хлынул поток социально-гуманитарной литературы, издававшейся в мире в ХХ веке и практически полностью закрытой от нас. Для того, чтобы эффективно заниматься гуманитарными темами в постсоветские годы, пришлось использовать опыт американской, европейской, а теперь уже и азиатской, интеллектуальной культуры.

В 90-2000-е также массово началось переиздание работ русских философов, которые за советские годы стали библиографической редкостью: многие книги уничтожались целенаправленно, изымались из библиотек или же издавались только за границей. Вдумайтесь! В ХХ веке работы русских мыслителей - многие из них о России и глубинных проблемах нашей истории и культуры - стали доступны нам только благодаря краху СССР.

Однако, хуже другое: большевики 70 лет прививали обществу неуважение, а часто - классовую ненависть к мысли, особенно к инакомыслию. И это тоже причина того, что своя мысль не поддерживалась, прямое следствие изгнания интеллектуалов большевиками. Не только изгнания, но и физического уничтожения, конечно, которое шло с 1918-го года. Ведь, не забывайте, что многие из тех, кто не уехал, просто погибли – были расстреляны, замучены в лагерях.

В рамках нашего проекта, мы предполагаем издать 37 томов, посвященных философам первой половины ХХ века: как говорят, «их жизни и творческому пути». В каждом томе развернутая биография, библиография работ мыслителя и библиография работ о нем. Отдельная линия в рамках проекта - фотодокументы и архивы. Осталось очень много неопубликованных материалов, которые писались, например, гонимыми философами «в стол». Тот же Алексей Федорович Лосев с 30-х по начало 60-х годов практически ничего не издавал. И это тоже трагедия: мыслитель не имел возможности доносить свою мысль до людей, получать обратную связь и чувствовать себя востребованным.
РЖ: А как удавалось в лагере, например, собирать и сохранять архив?
П.Щ.: По-разному. Прятали, запоминали наизусть. Морозов, который сидел в Шлиссербургской крепости, в голове написал книгу. Вышел и издал ее - 7 томов.
РЖ: Но это уникальный случай…
П.Щ.: А все интеллектуалы, знаете ли, в общем, были уникальными людьми…
РЖ: Петр Георгиевич, сколько бы мы ни анализировали историю, мы всегда натыкаемся на один и тот же сюжет – преследование интеллектуалов со стороны власти. В чем корни этой «традиции»? Играет ли роль почва, на которой происходят драматичные события?
П.Щ.: Дело в том, что власть - особенно абсолютистская, централизованная - всегда претендует на то, чтобы быть единственным источником истины. А поэтому появление альтернативных центров генерации знаний, представлений о мире, ценностей, для нее - проблема, так как нарушается ее непререкаемый авторитет. Отношения власти с интеллектуальными сообществами в любой стране во все времена непросты. Особенно с философами, так как они говорят о предельных вещах: о том, как устроен мир, как жить, что такое истина, добро, красота…
Иногда эти отношения - некий пакт о ненападении: до той поры, пока интеллектуалы не претендуют на непосредственный разбор действий власти, а обсуждают это в некой теоретической действительности, им дают возможность как-то существовать. Временами же напряженность достигает кульминационных точек: таких, как массовое потопление китайских интеллектуалов в клозетах, «философский пароход», сожжение книг в фашистской Германии.
«Философский пароход» - это первая в истории централизованная массовая высылка и, я думаю, вообще единственная в мире. А вот преследование довольно широкого круга интеллектуалов за их свободомыслие в истории неоднократно повторялось. Посмотрите историю России: 19 век - Герцен, Лавров… Да, кого ни возьми из мыслителей того периода: либо вынужденно уезжали, либо добровольно – просто чтобы заниматься своим делом. Бежали как при царском режиме, так и при большевиках, причем, независимо от того, каких убеждений придерживался человек. Можно было бы исходить из того, что преследовали, например, марксистов, так нет же! Это касалось любых людей, у которых было самостоятельное суждение, и они не боялись его высказывать. Любой режим, так или иначе, преследует тех, кто привык думать.
РЖ: И все же есть разница между судьбой наших интеллектуалов и западных. Иначе откуда взяться традиции бежать из России именно в Европу?
П.Щ.: Конечно, отличие положения европейских интеллектуалов от российских – и любых других, живших в централизованных тоталитарных государствах – заключалось в том, что у них было больше свободы. В Европе, как мы знаем, многие столетия существовала дихотомия светской и церковной власти, и внутри этого зазора появлялось пространство для свободного мышления интеллектуалов. Грубо говоря, если церковь начинала преследовать какое-то инакомыслие и обличать еретиков, агрессивными мерами внедряя букву религиозных представлений, можно было уйти под опеку светской власти, как и произошло в своё время с Реформацией, с Мартином Лютером. Он выживал, опираясь на небольшие немецкие княжества, которые поддерживали его финансово, идеологически и организационно. И за счет этого Лютер оставался недосягаемым для преследований католической церкви.
Если же, например, мыслителя преследовали светские властители, в Европе всегда можно было перебежать к соседу: и для того, чтобы спасти свою жизнь, и для того, чтобы получить возможность работать и открывать новое. Как известно, Христофор Колумб довольно долго собирал свою экспедицию в Новый свет. До того, как его поддержала испанская корона – причем, с третьего обращения – он сделал десяток попыток в разных странах, уговаривая власть профинансировать его. Если бы в этот момент Европа была единым централизованным государством с абсолютистской властью, то просто не к кому было бы пойти. И, наверное, Америка не была бы открыта.
РЖ: На какие идеи русских интеллектуалов, в первую очередь, так остро реагировала власть.
П.Щ.: На многие. Мыслящие люди выявляли те проблемы, которые лежали в основе происходящих событий, что, конечно, не могло устроить власть, стремившуюся полностью подмять под себя общественное сознание. Тем более, идеологическая борьба тогда шла печатным словом, а эти люди в России были очень авторитетны. Например, экономист Борис Бруцкус, который в 21-22 году в журнале «Экономист» - их вышло всего 4 номера – описал, почему социалистический строй рано или поздно прекратит своё существование, не зная о том, что аналогичные аргументы развивал Людвиг фон Мизес в своей книге «Социализм» в те же годы. И если мы вспомним, что произошло через 60 лет, выяснится, что они полностью описали глубинный механизм, приведший к коллапсу Советского Союза.
РЖ: Какие причины неминуемого развала Союза приводил Бруцкус?
П.Щ.: Основная причина – закрытость от внешнего мира и отсутствие критериев оценки эффективности труда. Когда есть конкуренция, есть и возможность сравнить разные виды человеческой деятельности: более эффективные и менее эффективные. А когда мы закрываем систему и убираем рамку оценки, то мы теряем способность управлять, что и ведет к деградации.
РЖ: Высылка Бруцкуса и прочих интеллектуалов была, с точки зрения большевиков, необходимой мерой? Недостаточно было просто запретить людям печататься? Или они все же представляли собой угрозу, до тех пор, пока они могли что-то говорить?
П.Щ.: Конечно. Помните эту замечательную историю про то, как Николай Первый обходит строй гренадеров? Все одинакового роста, все в форме, одинаково подстрижены. Остановится, посмотрит: все начищено до блеска, усы у всех одинаковой формы, полный порядок. Поворачивается к своему сопровождающему и говорит: «Дышат, сволочи…». То есть все хорошо, но дышат! Так и здесь. Запретить писать, печататься, говорить, выходить из дома… Но запретить думать-то человеку нельзя!
РЖ: И, тем не менее, несмотря на давление государственной машин, мысль и знание сохраняются во всем мире.
П.Щ.: Да, это так. Понимая проблематику агрессивного отношения любой власти к инакомыслию – я подчеркиваю, любой власти – человечество изобрело институты ее сдерживания. Есть политические процедуры: выборы, смена, ротация. А есть способы, предложенные сообществом интеллектуалов. Например, в Европе, профессор в университете, получив кафедру, занимал ее пожизненно. И власть не могла его просто так отстранить. Безусловно, там были свои проблемы, интриги, но, в любом случае, это был и остается публичный процесс, независимый от власти.
Посмотрите, что происходило в Европе, например. В основном, кафедры в ведущих европейских и мировых университетах получали люди, известные в своей области, проявившие себя. Например, Мишель Фуко преподавал в Коллеж де Франс (Le Collеge de France) с 1971-го до своей смерти в 1984 году. Его кафедра называлась «История систем мысли» и была создана, по решению общего собрания профессоров Коллеж де Франс, вместо кафедры «История философской мысли», которой, опять же, до своей смерти руководил Жан Ипполит. Фуко, заметьте, возглавил кафедру в возрасте 43 лет.
И вот процедура: собирается профессорское сообщество, решает, кому отдать кафедру, приглашает Фуко и делает ему предложение. Он соглашается или не соглашается – у него есть выбор. Согласившись, он объявляет, какая это будет кафедра, чем она будет заниматься, произносит инаугурационную речь для студентов и профессорского состава. А нагрузка у него потрясающая – вдумайтесь – профессор обязан отводить преподаванию 26 часов в год. Кроме того, каждый год – за исключением годового отпуска, который дается один раз в 7 лет – он должен представлять оригинальное исследование. За это профессор получает в сегодняшних деньгах 60-100 тысяч евро, то есть он получает содержание.

РЖ: За имя?
П.Щ.: За имя. И вот такие институты, поддерживающие интеллектуалов, одновременно сберегают разнообразие, критику, возможность взглянуть на ситуацию с другой стороны, а главное – они сохраняют развитие. Такую же защитную роль играют академические институты, международные исследовательские проекты, исследовательские сети. Они поддерживают возможность свободного самоопределения интеллектуалов, для того, чтобы те могли заниматься важными - но зачастую непонятными для существующей в тот или иной период власти - исследованиями. Поэтому основная-то наша проблема заключается в том, что, выгнав такую плеяду мыслителей, Советский Союз лишился критической самооценки в лице этих людей и впал через какое-то время в обычную для любой общественной системы самоуверенность, неминуемо приводящую к краху.

                  http://russ.ru/pole/Uhod-filosofskogo-parohoda-byl-katastrofoj-dlya-Rossii

Гений? Вундеркинд? Ребёнок-индиго? Я - самый обыкновенный мальчишка...

Печерников Олег

Всем привет! Мне 11 лет. Я пишу стихи.

Я – дитя звука,
Я – дитя знака,
Я – дитя цвета!
Передо мною как на ладони эта планета!
Звук – моя песня,
Знак – моё слово,
Цвет – мои краски!
Эту планету я разрисую ярко, как в сказке!
Лес – это зелень,
Моря и реки – синяя краска…
Наша планета – вечно живая добрая сказка!

 ... А еще со мной в детстве произошла одна история. Печальная немного…
В два с половиной года я упал со второго яруса 2-х ярусной детской кровати. На втором ярусе обычно спала моя старшая сестра(Полина), а я просто забрался к ней в гости. Упал я очень неудачно. Было больно. В больнице сказали, что у меня СОТРЯСЕНИЕ МОЗГА! Вот, после этого падения я и перестал говорить. Я просто забыл, КАК надо говорить!.. И поэтому молчал. Хотя я все, конечно, слышал и понимал. И то, что мне мама говорила, и то, о чем рассказывала сестра… Но вот ответить как-то не мог. Слов в голове было так много, но они ну никак не складывались в предложения! А пока я составлял предложения в голове, то забывал, о чем, собственно, идет речь.

Я всегда играл один. Играл тихо–тихо. У меня был СВОЙ МИР. И в нем НЕ БЫЛО СЛОВ. В моем мире все было ясно и без них. Там царила ТИШИНА… Из этой ТИШИНЫ я складывал удивительгые картинки, цветные и черно-белые. Иногда в МОЙ МИР врывались звуки. Они кружились сначала, потом превращались в МОЮ МУЗЫКУ. Потом – снова ТИШИНА.
Этот удивительный МОЙ МИР до сих пор живет в моей голове.
Иногда мама подходила ко мне и заглядывала в мои глаза. Смотрела долго – долго. И улыбалась. Губами. Мамины глаза оставались серьезными и грустными. Интересно, что мама пыталась увидеть в моих глазах?

А еще я помню белые халаты врачей и чей-то голос: «Возможно, аутизм» Мама бысто вышла тогда из кабинета. В ее глазах блестели слезы…
Дома мама пела мне песенки и читала разные книги и стихи. Барто, Маршак, Пушкин, Есенин, Маяковский… Стихи мне очень нравились! Именно тогда я понял, что СЛОВАМИ можно ИГРАТЬ! Что такое РИФМА я еще, конечно, не знал, но мне нравилось искать похожие слова и подбирать их по общему звучанию.
Я складывал в голове слова и молча кивал им в ритм. Сидел, молчал и кивал. А мама, пробегая мимо,(она всегда была чем-то занята дома, хозяйничала!), останавливалась на мгновение, улыбалась мне и говорила : «Ничего, ничего, Олежка! Скоро ты заговоришь! Обязательно!.. Правда, ведь, сынок?»
А я долго подбирал слова, чтобы ей ответить, а слова все не складывались, все рассыпались, как кубики, разлетались на буквы и звуки. Хаос в голове! И я злился на себя. И… Молчал. Только мои руки непрерывно двигались и двигались, и создавали из разноцветного конструктора удивительные машины и фантастические дома. Я показывал свои творения маме и она улыбалась мне.

И вот однажды я ЗАГОВОРИЛ!
Мне было почти 6 лет. Я отлично помню, как мама налила мне за завтраком чай, а я захотел вдруг молоко. И я сказал ей об это! Просто взял и – СКАЗАЛ! Я даже сам не поверил этому! И мама вначале не поверила своим ушам! Подошла, наклонилась ко мне и с улыбкой смотрела в мои глаза. Потом осторожно спросила: «А что ты еще хочешь, Олеженька?» Но я допил молоко и молча пошел играть. В тот день я больше не хотел ни о чем разговаривать…
Со дня на день я говорил все больше и все лучше. Я теперь играл со словами не про себя, а вслух! Качая головой в такт я рифмовал слова, создавая сначала смешные и нелепые рифмы. Слова, как будто детали контруктора, складывались иногда легко и просто, а иногда приходилось подолгу перебирать и думать над каждым словом… Мне нравилось это веселое занятие!

А вот мое первое стихотворение:

Мне во сне приснился сон
Будто я большущий слон!
У меня огромный хобот!
Набираю в хобот воду,
Поливаю всех водой –
Вот какой я удалой!

И о своем молчании я тоже написал стихотворение:

Я молчал четыре года!
Болтать было неохота.
Потом, вдруг, заговорил!
Маму очень удивил!
Попросил я молока,–
Мама ахнула слегка!
А потом спросила, ойкнув:
«Почему молчал ты столько?
Что ж молчал четыре года?»
– Болтать было неохота!..

Да, я забыл еще рассказать о том, что когда я родился, мы жили в ужасной нищете. У нас была комната в грязной коммуналке с вечно пьяными соседями. У мамы не было работы, да и меня не с кем было оставить. И, чтобы выжить, моей старшей сестре Полине приходилось играть на скрипке на Арбате – ЗАРАБАТЫВАТЬ! А мама стояла неподалеку с коляской и торговала разными безделушками собственного изготовления. Ну, чтобы были хоть какие-то деньги. Но это уже совсем другая история…

Сейчас мне 11 лет. Разные люди называют меня гениальным ребенком, вундеркиндом, ребенком – индиго… А на мой взгляд, я – самый обыкновенный мальчишка, умеющий удивляться!
А хотите, я поделюсь с вами Своим Удивительным Миром? Читайте мои стихи – в них живет МОЙ МИР!

Я пишу стихи обо всем на свете! Может быть я и не сумею написать такие стихи, чтобы люди зарыдали над ними(шучу , но даже если вы просто ЗАДУМАЕТЕСЬ НАД МОИМИ СТИХАМИ, то я старался не зря! Спасибо за внимание!

            -------------------

Стихи Олега Печерникова

Послушайте! Вы можете послушать?..
 
Люблю, когда меня СЛУШАЮТ! Просто слушать умеют не все…

Послушайте!.. Вы можете послушать?
В глаза легко и просто посмотреть?
Сейчас я вам раскрою свою душу,
Хоть и могу об этом пожалеть…
Вам можно верить? Можно вам раскрыться?
Чтоб не жалеть об этом много лет?
И чтоб моя упавшая ресница
Могла оставить в душах ваших след.
…Раскрою тайну. Очень осторожно
Позволю в свою душу заглянуть,
Чтоб знали вы, как просто, как возможно
Меня обидеть или обмануть!..
Хочу я крикнуть: Я вам верю, люди!
Могу я всё прощать и забывать!
Обиды моё сердце не остудят,–
Я людям буду просто доверять!

           -----------------

Я в жизни, как в тёмной комнате – иду на ощупь…
 
Я по жизни иду на ощупь
И ошибок я не боюсь!
Я по жизни иду на ощупь,–
Ну, конечно, порой споткнусь…
Я по жизни иду на ощупь,–
Моё сердце – чуткий радар!
Пусть судьба меня бьёт наотмашь,–
Мне не страшен судьбы удар!

  Сейчас Олегу 12 лет. Очень интересный человек.

  У Олега есть сайт. Познакомьтесь.     http://dityaznaka.ru/?cat=2

Писатель Максим Чертанов по имени... Мария

Мистификаторы нашего времени

    О Максиме Чертанове известно немногое: он автор нескольких книг, некоторые из которых можно назвать нашумевшими. Да ещё, пожалуй, то, что под этим псевдонимом скрывается очаровательная женщина по имени Мария. С ней мы сегодня и беседуем.

– Максим, Мария, простите, как вас всё же называть?

– В повседневной жизни я мужчиной не прикидываюсь и мужскими именами не называюсь… Так что Мария.

– А почему вы взяли такой псевдоним – Максим Чертанов? И зачем вам вообще понадобился псевдоним?

– Почему женщина берёт мужской псевдоним: слово «писатель» похоже на «спасатель», а «писательница» похоже на «плевательница». Если серьёзно, то лет девять назад я написала роман (довольно дрянной: придуман он был хорошо, но написан ужасно) от лица мужчины и решила, что правильнее будет сделать мужчиной и автора. Я жила в московском районе Чертаново – отсюда Чертанов.

– Я понимаю, могут быть разные обстоятельства… Русская литература знала немало подобных мистификаций. Но одно дело, когда писатель надевает маску периодически, и совершенно другое, когда он выпускает книгу за книгой, так и не открывая лица. Известны какие-то фрагменты вашей биографии – где вы родились, учились, в каком издании дебютировали. Так, может, пора уже окончательно раскрыться?

– То, что рассказано, – тоже часть мистификации. Не вижу ни одной причины, по которой надо было бы её прекратить. Без мистификаций жить скучно.

– Дмитрий Быков является вашим соавтором. А зачем вам вообще соавторы? Вы же фантом.

– Если так считают, возможно, так и есть, быть фантомом хорошо… О соавторстве: это увлекательное дело и, если с соавтором есть резонанс, просто счастье. Но, возможно, лучше с ним не перебарщивать (я не говорю о постоянных соавторствах, как у Стругацких или Гонкуров). Я сейчас начинаю писать биографию Дюма и прихожу к грустному выводу, что постоянное соавторство ему как самостоятельному автору повредило.

– Вы пишете биографии выдающихся писателей для серии «ЖЗЛ». А себя писателем – в полном смысле этого слова – считаете?

– Наверное, любой, кто пишет и кого издают, – профессиональный писатель. Хороший или плохой, большой или маленький – это другой вопрос.

– Поклонники Хемингуэя не могут вам простить книгу о нём. Говорят, что вы всё переврали, исказили образ великого прозаика…

– Когда мне предложили писать о нём, у меня была концепция, сильно (почти на 180 градусов) отличавшаяся от того, что получилось в итоге. Так бывает, когда подходишь к объекту, вооружившись не фактами, а субъективными убеждениями. Для читателя это естественно, а вот биограф не только может в ходе работы изменить свои взгляды, но должен сделать это, если факты им противоречат. Горы фактов меня сперва раздавили, а потом заставили переменить концепцию. Подобное, чувствую, будет и с Дюма, я ведь вначале мечтала доказать, что роль соавторов в его работах ничтожна. Писать надо правду, даже если она не очень нравится.

– А так называемый плутовской роман чем вас привлекает? Почему бы не написать серьёзную биографию Ленина? Думаю, к ней интереса было бы не меньше, чем к вашему роману «Правда» об Ильиче.

– Сочинять плутовской роман – самое увлекательное и весёлое дело, какое только можно вообразить, хотя для псевдоисторического романа, как и для исторического, нужно перелопатить горы документов. Что касается серьёзной биографии Ленина, я бы, может, и хотела, но она уже написана другим автором.

– Работа в разных жанрах вообще штука сложная. Ещё сложнее это переварить читателю. Вот я смотрю на ваши книги и не могу понять сверхзадачу, которую вы перед собой ставите. Да и есть ли она?

– Пока я писала беллетристику, никаких «задач» у меня не было. Как сказал Уайльд, «всякое искусство совершенно бесполезно». Не путать «полезно» и «необходимо». «Анна Каренина» многим людям, в том числе мне, необходима. Насчёт «полезности» – не знаю, литература не витамин. А вот биографии однозначно полезны. Это звучит скучно, тупо, но это так. Они полезны узкопрактически – для студентов, школьников. И широко – чтобы люди лучше знали историю, и историю культуры в особенности. Это, наверное, и есть сверхзадача издательства «Молодая гвардия», а я сейчас – маленький винтик этого благородного механизма. Беллетристику писать хочется, но времени на это нет…

– Литература для вас – это что? Способ развеять скуку (наполнить жизнь смыслом), зарабатывать на жизнь или попросту хобби?

– Работа, которая приносит удовлетворение, без неё жить невозможно.

– Вы вроде бы начинали с поэзии. Может быть, ещё и сборник стихов издадите?

– Это какая-то очередная путаница. За всю жизнь я сочинила одно стихотворение – в 12 лет, когда играла в буриме. Даже помню одну из рифм: «дуры-культуры».

Беседу вёл Игорь ПАНИН


ТРИ ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ ВОПРОСА:

– В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?

– Могу только отделаться банальностью: лет через 100 мы всё про нынешнее время узнаем.

– Почему писатели перестали быть «властителями дум»? Можете ли вы представить ситуацию «литература без читателя» и будете ли продолжать писать, если это станет явью?

– Писатели никогда не были единственными «властителями дум» и теперь не единственные. Но всё равно «властители». Сейчас, например, некоторые писатели стали для многих авторитетами и ориентирами в политике. Эта тенденция, думаю, в ближайший год усилится. В то, что читатели совсем переведутся и литература исчезнет, я не верю. Исчезнуть могут читатели бумажных книг, но это вопрос технический.

– На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?

– К вопросу о пользе: какая моя работа мне кажется самой полезной. Это биография Дарвина, которая выйдет осенью. Когда мне поручили её писать, я подумала, что после этого и умереть не жалко.

                http://www.lgz.ru/collection/
                   

Александр Зиновьев:"Целили в коммунизм, а попали в Россию"

  90 лет назад родился великий русский мыслитель

   Александр Зиновьев

«Организованные новыми средствами, умело манипулируемые огромные массы людей, порой даже не подозревающих о том, в каких социальных спектаклях они фигурируют… Сейчас в мире осуществляется организованное оглупление широких слоёв населения.
Свет разума, рождённый западноевропейской цивилизацией, погружается во тьму».
Так писал в своей последней статье в «Литературной газете», опубликованной незадолго до смерти, Александр Зиновьев.
Сын многодетного костромского крестьянина, познавший все тяготы скудной послереволюционной жизни. Юноша, подобно Ломоносову, упорно тянувшийся к наукам. Герой-фронтовик, чудом уцелевший в небесах и на полях сражений Отечественной войны. Революционер-одиночка, начинавший заговором против всевластного Сталина и пришедший к принципиальной защите советской модели государственного устройства. Атеист, нёсший людям христианские истины, бесстрашно клеймивший могущественных фарисеев и торгашей. Идеалист-максималист, не боящийся самых мрачных и тяжких прогнозов. Диссидент при всех режимах и правителях, неизменный возмутитель вельможного спокойствия властей предержащих. Правдолюбец и правдоискатель, интеллектуал-аналитик и логик, социолог с мировым именем, знаменитый писатель, незаурядный художник и поэт…
Именно он высказал горькую и печальную мысль-приговор – «Целили в коммунизм, а попали в Россию». Так оценил он не только деятельность так называемых реформаторов, бездумно разрушавших Советский Союз, но и их нынешних продолжателей, под красивыми лозунгами добивающих Россию.
Всё трагичнее звучит его предсказание: «Впереди самый страшный этап антирусского проекта: он касается присутствия русских в истории человечества. Сущность этой части проекта – постепенно искажая и занижая вклад русских в историю, в конце концов исключить из памяти человечества все следы их пребывания в истории вообще… Это «вычёркивание» русских из истории уже практически происходит. Причём делается это педантично, планомерно. Такая фальсификация истории не раз делалась в прошлом. А с современными средствами это – заурядная проблема».
Давайте признаемся: прогноз мыслителя сбывается. Сбудется ли окончательно? Что-то ещё зависит от нас.

                   http://www.lgz.ru/article/20119/

Торжественная церемония вручения Бунинской премии 2012 года

  22 октября 2012 года в конференц-зале Московского гуманитарного университета Председатель Попечительского совета Бунинской премии, ректор университета, профессор Игорь Михайлович Ильинский и Председатель Жюри конкурса – Народный артист России Святослав Игоревич Бэлза вручили премии новым лауреатам.

Бунинская премия учреждена в 2004 году для поддержания лучших традиций русской словесности в современной литературе. Ее лауреатами в разные годы стали Андрей Битов, Лариса Васильева, Глеб Горбовский, Андрей Дементьев, Николай Добронравов, Борис Евсеев, Сергей Есин, Александр Кабаков, Тимур Кибиров, Инна Лиснянская, Владимир Личутин, Альберт Лиханов, Людмила Петрушевская, Юрий Поляков, Александр Проханов и другие видные мастера художественного слова.

VIII конкурс на соискание Бунинской премии, который в этом году проводился по номинации «Поэзия», привлек, как и в прошлые годы, интерес писателей, литературных журналов, издательств. В Оргкомитет поступило 138 публикаций оригинальных произведений. Из них были отобраны с учетом требований Положения о конкурсе произведения, составившие «длинный список». В него вошли 94 произведения 73 авторов из 32 городов России и зарубежных стран (Армении, Германии, Грузии, Израиля, Казахстана, Латвии, Украины, Швеции). Присланные работы отражают литературный процесс общероссийского масштаба: кроме писателей Москвы и Санкт-Петербурга представлены авторы из Ачинска, Вологды, Воронежа, Екатеринбурга, Ельца, Калуги, Кирова, Краснодара, Нижнего Новгорода, Новокузнецка, Новосибирска, Омска, Орла, Ставрополя, Тулы, Уфы и других российских городов. Конкурсные произведения прошли высококвалифицированную экспертизу, в которой приняли участие известные литературоведы, культурологи, доктора филологических наук из ведущих вузов и академических институтов. Работы, получившие высшие оценки экспертов, составили «короткий список» претендентов на звание лауреата Бунинской премии, который был объявлен 15 сентября. Жюри выбрало из его состава победителей конкурса. Попечительский совет также назвал лауреатов Бунинской премии за особые заслуги перед русской словесностью.

Итак, на торжественной церемонии, которая, как всегда, прошла в день рождения И. А. Бунина, 22 октября, были названы Лауреаты Бунинской премии 2012 года. Ими стали:

Алейников Владимир Дмитриевич (Бунинская премия); 

Амелин Максим Альбертович (Бунинская премия);

Ватутина Мария Олеговна (Бунинская премия);

Кудимова Марина Владимировна (Бунинская премия).

Жюри приняло решение присудить 2 малых Бунинских премии. В этой номинации лауреатами стали:

Попов Василий Николаевич (Малая Бунинская премия);

Сучкова Ната (Наталья Александровна) (Малая Бунинская премия).

В номинации «Открытие года» Бунинская премия была вручена Мамочевой Юлии Андреевне.

Специальной премии Попечительского совета удостоен Кожедуб Алесь (Александр) Константинович (Бунинская премия «За подвижнический труд на благо русской литературы и укрепление культурных связей России и Белоруссии»). 

Большой премии в этом году присуждено не было.

Вручая награды лауреатам, Председатель жюри С.И. Бэлза сказал: «Показательно то, что Бунинская премия вручается именно в Московском гуманитарном университете: ведь Бунин – это тоже Университет, то есть высшая школа в литературе». 

Культурная программа церемонии была подготовлена Управлением по внеучебной работе МосГУ. В ней приняли участие студенты факультета философии, культуры и искусства, участницы конкурса «Краса Университета», студенты Московского государственного института музыки им. А. Шнитке.

На церемонии присутствовали члены Попечительского совета, жюри и эксперты Бунинской премии, лауреаты премии прошлых лет, писатели и поэты, государственные и общественные деятели, руководители московских вузов, ученые, литературоведы и гуманитарии, издатели, журналисты, преподаватели и сотрудники, студенты и аспиранты Московского гуманитарного университета, Национального института бизнеса и других высших учебных заведений столицы, московские школьники.


                 http://www.mosgu.ru/press-tsentr/news_university/detail.php?ID=25418